Коростелев В.А.
Крестьянские восстания в Рязанской губернии
В апреле 1919 года президиум Пронского исполкома Рязанской губернии доводил до сведения губернского центра, «что операция по выкачке хлеба проходит в чрезвычайно сложных условиях. Среди населения заметно сильное брожение, так как извлечение хлеба затрагивает бедноту …достаточно одной неосторожной искры, последствием которой будет
взрыв среди бедноты Пронского уезда».[1]
В феврале 1919 когда в Ряжском уезде крестьяне в некоторых волостях отказывались сдавать излишки. Значительное распространение в губернии получило мешочничество, которое особенно сильно было развито зимой в Зарайском, Скопинском, Ряжском и Сапожковском уездах. [2]
Недовольство крестьянства изъятием продовольствия и борьбой с мешочничеством наблюдалось во всех уездах, где проводились эти мероприятия. Для их осуществления в губернии были сосредоточены продовольственно – заградительные отряды.
К 1 мая продовольственная армия по губернии включала : в Данковском уезде – 65 человек, Раненбургском уезде – 109 человек, Ряжском уезде – 100 человек, Сапожковском уезде – 110 человек, несколько отрядов были сосредоточены на железнодорожных станциях ( 6 отрядов от 20 до 50 человек).[3]
Главным проявлением недовольства крестьянства губернии политикой Советской власти в 1919 году стало массовое дезертирство, которое затем переросло в «зеленое движение» или,как называли его советские работники – «бандитизм»
Чрезвычайные комиссии губернии, помня ноябрьские события 1918 года, когда вся губерния полыхала в огне [восстаний – прим. Редакции Stopgulag], не церемонилась в выяснении виновников прошедшего восстания и по малейшему доносу производили аресты или расстреливали — за убийство одного советского работника десятки и сотни невинных
крестьян.
* * *
В Рязанской епархии в начале XX века насчитывалось более 1000 церквей и 23 монастыря, служба проводилась в 931 храме, в том числе в 36 церквях Рязани. Уже с первых декретов новой власти проводилась политика дискредитации священников и реквизиции ее материальных средств. Постановлением Совнаркома от 11 декабря 1917 года дело воспитания и образования переходило из духовного ведомства в Наркомпросс.
Декретами ВЦИК и СНК от 16 и 18 декабря 1917 года в ведение государства передавались все акты гражданского состояния – гражданский акт и метрики.
В конце 1917 – начале 1918 года по всей стране прокатываются серии конфискаций и реквизиций церковного имущества. В Послании от 19 января 1918 года Патриарх Тихон призывал: «Опомнитесь, безумцы,
прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это — поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей — земной.
…Имущество монастырей и церквей православных отбираются под предлогом, что то — народное достояние, но без всякого права и даже без желания считаться с законною волею самого народа…
И наконец власть, обещавшая водворить на Руси право и правду, обеспечить свободу и порядок, проявляет всюду только самое разнузданное своеволие и сплошное насилие над всеми и в частности над Святою Церковью Православной».[58]
В декабре 1917 года в Сергиево – Мещеряковский мужской монастырь, неподалеку от Ряжска, явились городской комиссар вместе с членом Марчуковского земельного комитета и председателем крестьянского съезда в сопровождении вооруженной охраны. Они отобрали у монастыря землю, а также имущество, скот, запасы продовольствия, стоимость которых без стоимости земли определялась в 151 508 рублей. Кроме того они составили протокол о получении с настоятеля монастыря налог в 1100 рублей
за проданную ранее рожь.[59 ]
Декрет « Об отделении церкви от государства и школы от церкви», опубликованный 23 февраля 1918 года, вышел в то время, как напряженность в отношениях между Советским правительством и церковной иерархией, достигала максимального накала. Декрет лишал
церковные общины прав юридического лица, права владеть собственностью.
С этого времени имущество церкви, включая храмы , отдавалось по особым постановлениям власти в бесплатное пользование соответствующих религиозных обществ. Священники лишались средств существования , не говоря уже о помощи государства.
Весной и летом 1918 года вслед за захватом помещичьей земли начались массовые запашки церковной земли. При отобрании церковно – причтовой земли в селе Старая Рязань и д. Фатьяновка по обвинению в контрреволюции были арестованы священники Петр Исаков и Сергей
Гермогенов .Но в первую очередь реквизировали продовольствие, фураж, тягловый скот. При появлении продотрядов звонили в набат, как это было в селах Высокое и Назарьево Спасского уезда.[60 ]
В конце июля Совнарком даже принял постановление « О набатном звоне», который запрещал созыв населения набатом под страхом трибунала. Фискальная политика власти вскоре привели к тому, что по распоряжению Рязанского котролера по духовному ведомству Назарова все члены Епархиального Попечительского Совета были арестованы и под конвоем препровождены в ВРК, лишь позже были освобождены под подписку о невыезде. Мотивом ареста было « непредставление контролерам сведений о сумме Попечительства».
Объективно оценивая политику большевиков по отношению к церкви, выступая против лишения крестьянства законных прав на религиозное верование и проводимые в деревне преобразования, священнослужители тем самым выступали в защиту крестьянства. Истерия, поднятая против церкви, заставила крестьян выступать в защиту священников.
В донесении от 14 мая 1918 года, на имя Святейшего Патриарха член Священного Собора Рязанской епархии протоиерей соборной церкви Спасска Леонид Красков ( незадолго до этого он получил три месяца тюремного заключения , за отказ передать на учет гражданским
властям церковного имущества) сообщал, что в половине Пасхальной недели был арестован и заключен в Спасскую тюрьму священник села Дегтяное Спасского уезда Иоанн Миловзоров.
Арест священника был вызван самосудом прихожан села Дегтяное над комиссаром и красноармейцами, пытавшихся ранее арестовать батюшку.
Был арестован и заключен в ту же тюрьму прихожанин Спасской церкви Николай Андреевич Морозов, избранный на благочинном съезде депутатом на чрезвычайный съезд духовенства и мирян Рязанской епархии.
После того, как волостной совет села Сергиевский Боровок Раненбургского уезда в июне 1918 года отобрал лошадь с телегой и скотину у местного священника, архиепископ Рязанский и Зарайский Иоанн (Смирнов) объявил о возможности закрытия в селе и прекращения совершения спасительной молитвы. Прихожане, ознакомившись с резолюцией епископа , постановил выдать священнику бесплатно муки, солому и выплачивать ежемесячно жалованье в размере 900 рублей в год.[62]
Здесь легко просматривается политика любой власти, в том числе и в новейшей истории, направлять острие недовольства народа против других, второстепенных факторов , не являющихся главной причиной явлений и того положения , в котором тогда находилась Россия…
Противники и доброжелатели нашлись быстро. Из заявления граждан, в 1918 году « стоящих на страже завоеваний революции» села Новопанского Михайловскому уездному ВРК: « в связи государственным политическим переворотом в нашем обществе создалась организация из сознательных граждан, которая в курсе Российской революции, всеми силами и
политическими знаниями старались основать жизнь на новых демократических началах, вопреки этому в нашем обществе явились люди противники и новому демократическому строю…
Одним из таких лиц является священник Ниловский и буржуй-капиталист, имеющий отцовского капитала более 100 000 рублей Федор Никитич Солодухин, Степан Голиков и прапорщик Егор Ильич Голубкин. Описать точную их деятельность не представляется возможным, а приводим факты которые считаем серьезными например: …священник Ниловский неоднократно говорил что мы доживаем последние дни ибо якобы народился антихрист и категорически заявлял, что демократическая власть хочет закрыть церкви…»
Заявление подписали 13 человек. Священнику было вынесено общественное порицание.
* * *
В июле 1918 года, в данном селе Новопанском произошло восстание крестьян, поводом для восстания послужила реквизиция хлеба продотрядом. Как только продотряд стал производить реквизицию зерна у местного священника, крестьяне тут же ударили в набат. Собралась огромная толпа , которая стала теснить красноармейцев, бросая в них камни. Местный дьякон [якобы] начал стрельбу из винтовки.
Отряду пришлось отступить, но из Михайлова был прислан отряд с пулеметом. Был открыт огонь из пулемета c колокольни. Толпа была разогнана, зачинщики арестованы, реквизиция завершена.[63]
Особенное неприятие церкви относилось к изъятию метрических книг и церковных ценностей – атрибутов церковной службы, а также к деятельности комбедов. Так трибунал вынес общественное порицание настоятелю Скорбященской церкви в Рязани Владимиру Алексеевичу Алабину, который саботировал проведению ревизионной комиссии
при Комиссариате по духовным ведомствам в мае 1918 года, связанной с изъятием «церковно – кладбищенской отчетности». [64]
29 июля 1918 года Касимовской уездной ЧК был арестован протоирей храма села Тума Остроумов Стефан Иванович, бывший депутат IV Государственной Думы, который обвинялся в нарушении правил об отделении церкви от государства: не подчинялся распоряжению Касимовского Совета о внесении всех постоянных доходов, в том числе и
арендной платы за использование церковными помещениями, в местное казначейство. По тем же обвинениям в Рязанской губернской тюрьме были в заключении Иоанн Амиантов из села Великий Двор и Иоанн Озерский из села Барснево Касимовского уезда. В тот же период был арестован и увезен в Москву заложником член Рязанской духовной консистории , священник Николо – Дворянской церкви протоиерей Павел Добромыслов. Была конфискована его богатейшая библиотека.[65]
Священник села Костемирово Скопинского уезда Н.П. Перцев 4 ноября 1918 года был обвинен Рязанской губернской ЧК в неповиновении власти, которое выразилось в невыполнении приказа комбеда о возврате 22 пудов овса гражданину села Костемирово Богуславскому и антисоветской агитации. К делу были приложено прошение в комитет бедноты села Костемирова от гражданина Андрея Ивановича Стерликова : «Прошу Комитет бедноты принять самые инигричные меры к местному священнику Перцеву. Как таковой с начала октябрьской революции ведет
контрреволюционную агитацию против Советской власти, возбуждая прихожан что большевики запрут церковь не допустят совершать таинства в настоящее время переходит от слов к делу …» .
К делу также был приложен протокол от 16 октября 1918 года сельского схода граждан села Костемирова с деревней Московкой «сделать снисхождение нашему священнику Николаю Перцеву, потому что общество не замечало за ним священником Перцевым никаких
преступлений и контрреволюционных слов он не выяснял».
26 ноября 1918 года Н.П. Перцев был освобожден из тюрьмы под поручительство Василия Алексеевича Восходова .
18 ноября 1918 года был обвинен ЧК и посажен в тюрьму настоятель Георгиевской церкви села Новые Кельцы Скопинского уезда Орлов в неповиновении Советской власти, выразившееся в пререкании и нежелании исполнить предписания о предоставлении в семидневный срок статистических сведений, мотивирую отказ отсутствием письменных
принадлежностей. [66] Был освобожден 13 мая 1919 года. 4 июля 1918 года на приходском собрании в селе Машково Михайловского уезда священник
Александр Лосев высказался против Декрета СНК о передаче церковных регистрационных книг волостному совету. Был составлен приговор сельского общества о его коллективном нежелании передавать книги. 10 июля священник был арестован Михайловской ЧК. Жена
священника Екатерина Лосева также находилась под стражей с 13 по 14 июля 1918 года. Дело было прекращено 7 июля 1919 года.
Федор Алексеевич Гусев — священник Федор храма села Буховое Дубовской волости Раненбургского уезда был арестован и содержался под стражей с 5 по 15 августа и с 9 сентября по 3 декабря 1918 года и был освобожден под залог 500 рублей. Обвинялся в том, что 1 апреля 1918 года огласил воззвание Патриарха Тихона по поводу декрета об отделении церкви от государства, чем вызвал волнение и возмущение среди граждан.
Также обвинялся в отказе сдать волостному совету метрических книг без соответствующего решения сельского схода. 1 февраля 1919 года Рязанским губернским Революционным трибуналом был приговорен к 5 годам лишения свободы с несение принудительных работ. 6 марта 1919 года определением Кассационного отдела приговор был смягчен до 1 года.[67]
5 сентября 1918 года священник села Покровское Малинковской волости, Михайловского уезда Валериан Кривельский приступил к молотьбе хлеба, собранного с земли, сдававшейся им исполу.
Председатель Малинковского волостного Совета гр. Фокин , узнав об этом явился совместно с военным комиссаром гр. Балыковским к священнику во время молотьбы и потребовали объяснить, почему им убирается хлеб, который должен убираться Советами. Священник Кривельский в присутствии толпы местных граждан стал упрекать Фокина и
Балыковского, говоря «стыдно Вам белоручкам разъезжать и собирать посеянный хлеб собранный чужими руками».
Народ пришел тогда в волнение, стали раздаваться выкрики « Приехали москвичи грабить нашего священника», почему гр. Фокин, как встретивший серьезное препятствие в проведение в жизнь закона о хлебной монополии, вынужден был уехать». 10 сентября священник был арестован, 5 октября был освобожден под залог 2000 рублей.
5 августа 1919 года приговорен за агитацию и сопротивление советской власти сроком 1 год условно. .[68] ……………………………….
В подавлении восстания участвовали отряды: Московский летучий под командованием Яшвиля – 90 человек, Коломенский во главе с председателем УЧК Лобановым – 120 человек, под командованием Краузе – 90 человек, Владимирский – начальник отряда Михайлин,
военком Данилин, политкомиссар Перстень, Егорьевский отряд ЧК – 30 человек, латышских стрелков – 70 человек. Кроме этих действовали местные отряды ЧК численностью от 14 до 120 человек, мелкие красноармейские части, железнодорожная охрана — 50 человек.
В подавлении мятежа в селе Незнаново Ряжского уезда участвовал следовавший на фронт Советский полк, который обстрелял село из пушек, а в селе Кораблино – отряд коммунистов под командой Когоухова.[120]
Списки расстрелянных сохранились в делах Государственного архива Рязанской губернии. Так в Скопине были расстреляны 5 человек,
Раненбурге – 1, Ухолове – 7, Сапожке – 11 активных участников восстания.
В Егорьевском уезде были казнены 6 человек.
В Касимовском уезде было расстреляно : в Тумской волости 9 человек, в деревне Степаново Погостьинской волости 8 человек, в деревне Гавриной Сынтульской волости 4 человека, в Касимове только в течение 16 ноября — 7 человек . В Сапожковском уезде около 100. [121]…………………………….
В Касимовском уезде расстреляно около 150 человек, в том числе представителей духовенства.
Жертвами карателей стали священник Матфей Рябцев и Николай Динариев. Последний отслужил напутственный молебен повстанцам, шедшим через его село Данево на Касимов. Расстрел был произведен у стены Касимовского кладбища.
В Пронском уезде [расстреляно] около 150 человек. [123]
С 1 ноября по 1 декабря 1918 года по губернии было арестовано 300 человек. [124] Что касается приговоров Революционного трибунала для участников выступлений, то в Рязанской губернии они выносились относительно мягкие, если, конечно, человек не участвовал в убийствах представителей власти или красноармейцев. В основном приговор осужденным выносился в виде нескольких лет тюремного заключения, которые затем обычно сокращались по амнистии…………………
В публикации использованы работы : П.В. Акульшина, Ю.В. Гераськина, Н.С. Булгаковой,
М.В. Кузнецова, Т.В. Осиповой, Ю.В. Фулина, Рязанского историко–просветительского
общества «Мемориал».
см.(0)